Надомница

ГЛАВА 14. НАДОМНИЦА

Когда Надомница в первый раз оказалась рядом с Доктором, у него появилось странное ощущение: как будто его обнюхивает крыса. Он даже не сразу понял, на кого она больше похожа: на старуху Шапокляк в молодости (персонаж из мультфильма про Чебурашку) – любительницу устраивать всяческие пакости, или на ее крысу. Подумав немного, решил: на крысу. И как всегда, первое впечатление оказалось верным: любимым занятием Надомницы было везде совать свой нос, вынюхивая последние сплетни, а затем разносить их по кафедре.

Доктор всегда старался держаться от таких личностей на расстоянии. Вначале это были Стукач, Парторг и Завуч. Ну, а потом прибавилась и эта – «ученая крыса». Ученая – потому что совсем недавно защитила кандидатскую диссертацию и гордилась этим сверх меры, напоминая всем и всякому о своей выдающейся персоне. Однако почти все знали, что вся ее научная деятельность заключалась лишь в том, что она назначала больным уколы «иммунного активатора» (которые делала медсестра отделения) да перевозила пробирки с кровью испытуемых в научную лабораторию института. А все исследования за нее проводил изобретатель этого самого активатора, отдавший его на откуп Шефу, поскольку многочисленные попытки внедрить это «лекарство» хоть куда-нибудь успеха не имели. Ибо интерес к нему пропадал сразу, как только становилось известным, из чего и как он производился…

Представьте себе мясокомбинат и освежеванные коровьи туши, подвешенные на крюках для разделки. Сначала мясник, орудуя огромным топором, вырубает чуть повыше грудины куски мяса с содержащейся там якобы иммунной железой или, как ее называют, – тимусом. В лаборатории эти куски подвергают «автоферментации» (а проще говоря – складывают в теплое место, где они и протухают), а затем разложившуюся массу обрабатывают растворителем. Жидкость сливают, растворитель из нее испаряют, а оставшуюся мутную жижу фильтруют и стерилизуют. Затем этот «чудо-стимулятор» разливают по ампулам и флаконам, фасуют в коробки с инструкцией, в которой, конечно, процесс приготовления подробно не описывается.

Не раскрывая тонкостей производства, изобретатель этого «чудодейственного» зелья вышел, в конце концов, на «всеядного» Шефа, не брезгующего ничем ради первого места в ряду авторов нового изобретения. Предложил ему препарат, соавторство и Надомницу в качестве рабочих рук. Так она попала в аспирантуру. Ну, а работа у нее была, как говорят, не бей лежачего. Утром – в клинику, чтобы назначить болящим легочникам уколы, а после полудня – домой. А дел всех научных – завезти по пути пробирки в институт. За это ее Парторг и прозвал «аспиранткой-надомницей». Ну, а Доктор сократил прозвище до Надомницы. Удивительно, что при таком коротком рабочем графике она успевала со всеми посплетничать, все узнать и все обсудить. А перед тем, как пораньше убежать домой, еще и обязательно покрутиться перед кабинетом Шефа в компании Завуча и Парторга. Естественно, чтобы ее там заметили и отметили. Повозив пару лет пробирки, она быстренько накрапала диссертацию, в которой результаты из лаборатории представила как свои собственные, и так же быстренько защитилась…

Злые языки поговаривали, правда, что и диссертацию она писала не сама. Ну, а в списке возможных авторов назывались и ее муж, и изобретатель этого чудо препарата, и даже сам Шеф. Хотя вряд ли Шеф стал бы вообще что-то писать, ибо в большинстве случаев он даже ничего не читал, предпочитая возлагать это на доверенных сотрудников кафедры. Да и зачем ему было что-то читать? Ведь в его положении «генерала от медицины» позволялось все утверждать, не вникая глубоко в суть вопроса, а руководствуясь лишь соображениями личной пользы. Поэтому все, что могло принести выгоду, он поддерживал так же, как криминальные авторитеты в России «поддерживали» бизнесменов, предлагая им «крышу». Правда, «крышуя» советскую пульмонологию, Шеф преуспел в этом гораздо больше последних, ибо получал за это не тюремные сроки, а почет и уважение, поскольку ни одно сколь-либо значимое изобретение в этой области не внедрялось без его одобрения. Но вернемся к Надомнице…

Ведь это именно она два года назад собрала в институте все сплетни о Докторе, проинформировав Стукача о «сомнительном ординаторе», появившемся на кафедре. Ну, а Стукач преподнес эти сведения Шефу, приукрасив своими домыслами. Надомница была очень довольна, когда Шеф стал «зажимать» Доктора, ибо с первых дней он своей независимостью вызывал у нее раздражение, а скорее – просто зависть. Ту самую, которую лакеи и лизоблюды испытывают к людям независимым и прямым. А Доктор производил именно такое впечатление. Он всегда говорил то, что думал, а не то, что от него хотели услышать. Бывший суворовец не мог поступать иначе. Так уж его воспитали. И на любую подлость или несправедливость у него всегда был ответ.

«Если кто-то отзовется обо мне неприязненно, я постараюсь объяснить слова и дела мои. Но если он будет упорствовать, я отвечу ему взаимной неприязнью», – однажды прочитав это высказывание Тиберия, он руководствовался им всю дальнейшую жизнь.

Может быть, оттого и появились у него на кафедре недоброжелатели. Ну, а если вспомнить снова о Надомнице, то еще больше она возненавидела Доктора после памятного случая с Реанимированной…

Дагестанец

ГЛАВА 13. ДАГЕСТАНЕЦ

Доктор выходил из конференц-зала, когда увидел поджидавшего его приятеля – Дагестанца. И подойдя к нему поближе, услышал:

– Слушай, дорогой, вы так громко шептались, что я все теперь знаю. Да и не только я один. Вон эта сидела позади вас, так что тоже, наверное, теперь знает. Смотри, как бы Шефу не помчалась докладывать.

И кивком головы указал на одну из самых ненавистных для Доктора особ – Надомницу.

– Да, эта крыса может, – согласился Доктор. – Ну и что? Я разве был не прав?

– Прав не прав, какое это имеет значение? Ты что, еще ничего не понял? Ординатор делает работу под руководством своего куратора. Для кого? Естественно, для куратора. А для кого аспирант проводит исследования? Естественно, для Шефа! Откуда вдруг у него полторы сотни научных работ? Сам он, что ли, их написал? Намек понял?

– Да, уж – согласился Доктор, чего тут не понять.

– Ты же вроде в патентном отделе уже был, – добавил Дагестанец, – должен был давно во всем разобраться…

Тут Доктор вспомнил свой поход в патентный отдел института. Заведующий отделом – Патентовед (так он назван в дневнике), хитренько улыбаясь, начал разговор так:

– Ну, и что новенького изобрел ваш Шеф?

От неожиданности Доктор даже опешил, ибо готовился оформить три заявки, но только от себя и Физика. Еще думал, стоит ли включать в соавторы Доцента за советы в работе, хотя и вовсе незначительные. А о соавторстве Шефа даже и не думал: ну никаким боком он туда не подходил. Но Патентовед, не дожидаясь ответа, все с тем же приветливо-хитреньким выражением на лице, потирая ручки («Вылитый следователь Порфирий Петрович», – подумал Доктор, вспомнив «Преступление и наказание»), продолжил:

– Вы ведь знаете, наверное, что все авторы изобретений имеют равные права, независимо от того, кто в списке стоит на первом месте. За границей обычно их указывают в алфавитном порядке. Ну, а у нас другая традиция – в порядке руководства…

Тут, как говорят, до Доктора дошло, и он, безнадежно кивнув головой, вписал в заявку и Шефа – на первое место, и Доцента – на второе. Ну, а себя с Физиком – в продолжение списка авторов…

– Ну, про твой доклад я не говорю. Это такой пустяк, – сквозь мысли Доктора прорвался голос Дагестанца.

– А вот мою историю ты знаешь? После мединститута услали меня там (в Дагестане) в маленькую районную больницу. Пять лет в ней пахал за копейки. Семью – жену и двоих детей – еле-еле содержал. Хорошо, родственники помогали.

– Ну да, – согласился Доктор, – половина Кавказа друг другу родственники, так что прожить можно.

– Мужчина должен сам обеспечить семью, – возразил собеседник, продолжая свой рассказ.

– Тогда я решил диссертацию защитить. Друг в министерстве обещал на хорошую должность пристроить, если будет степень. Ну и поехал я в Москву. Там у меня тоже…

– Родственник, – опередил его Доктор, улыбнувшись.

– Да ты не смейся, – обиделся Дагестанец, – это мой дядя. Он в НИИ по лекарственным препаратам профессор. Там как раз изобрели новый препарат и готовились его испытывать. И подходящая тема для диссертации нашлась. Посоветовали к Шефу обратиться, он же любит внедрять все передовое. И по профилю вроде подходило: профилактика остеопороза у астматиков. Ведь у многих из них от долгого приема гормонов кости начинают ломаться. Как место в аспирантуру получил, ты, думаю, догадываешься. Тоже Ректору поклониться пришлось. Вот так Шеф получил нового аспиранта, новую тему и новый препарат. Ведь дяде моему пришлось его в соавторы на первое место поставить. А что такое внедрить новое лекарство? Это не только большие деньги, когда начинается серийное производство, но и авторитет первооткрывателя. Ну, а стать первым Шеф стремится всегда. Да ты сам посмотри: все, что на кафедре испытывают, без авторства Шефа не обходится. Кстати, и «стимулятор иммунитета», с которым вот эта защищалась, – еще раз, кивнув головой, он указал на стоящую в стороне Надомницу – злейшего врага Доктора.

– Да уж наслышан, – усмехнулся Доктор.

– Шеф его, что ли, придумал? А ты тут про какие-то слайды и доклады переживаешь. Как говорят, наплюй и забудь. Донесут Шефу, что выступаешь… Сам понимаешь, чем кончится.

– Понимаю, – согласился Доктор, тут же вспомнив, чем закончилась история с Отступником, которого Шеф выжил с должности ассистента да еще и опозорил на весь институт.

А потом, секунду подумав, добавил:

– Да понял я все давно. Кафедральные порядки – это как астма: всем неугодным гарантировано удушье! Одним словом, «астматическая кафедра»!

– Ну, а раз понял, лучше успокойся и дождись защиты. А защитишься, будь готов или всю оставшуюся жизнь на Шефа горбатиться, или искать другое место. Вот у меня теперь новая должность – главный специалист в министерстве. Зарплата, знаешь, какая? Так что, до свидания и кафедра, и Шеф.

Дагестанец кивнул на прощание, и они расстались. Доктор направился к себе в отделение, заметив краем глаза Надомницу, пялившуюся на них с досадой. Похоже было, что ей так и не удалось подслушать ничего из разговора…

Слайды

ГЛАВА 12. СЛАЙДЫ

В первую неделю нового учебного года Шеф, собрав кафедральное совещание, объявил, что от министерства здравоохранения получено ответственное поручение – подготовить учебные материалы по нелекарственным методам лечения легочных болезней. Это задание Шеф поручил Доценту, Ассистенту и некоторым аспирантам, включая Доктора. Какие такие методы лечения без лекарств могла предложить его кафедра терапии, он особо не задумывался. Главным было «перехватить» этот заказ от министерства, чтобы выглядеть авторитетным специалистом во всех областях: ведь он претендовал на звание академика, готовясь на следующий год поучаствовать в выборах.

Доктор, особо не заморачиваясь, быстро подготовил материал на пару печатных страниц про ингаляции минеральной воды от бронхита, считая, что внес свой вклад в эту дурацкую затею Шефа. Передав все это Доценту, он успокоился и продолжил свои исследования, которых после сделанного доклада стало гораздо больше. Во-первых, прибавились новые пациенты, прослышавшие про его метод лечения, а во-вторых, увеличилось и количество соплей для анализа. Так что времени не хватало даже на то, чтобы просто выспаться: просиживая в лаборатории до девяти вечера, он добирался до дома к ночи. Там обсчитывал полученные результаты и только после полуночи засыпал, чтобы в шесть утра начать новый день. Все это напоминало ему первые годы учебы в институте, совмещенные с работой разъездного фотографа. Вот только денег, в отличие от тех лет, не прибавлялось. Но об этом Доктор не думал, надеясь, что когда-нибудь его метод лечения станет, как говорят в народе, «золотой жилой». А до окончания аспирантуры могло хватить и средств, накопленных за годы работы с Напарником. По крайней мере, так ему казалось…

Занятый своими делами с утра до ночи, он не заметил, как пролетели первые осенние месяцы. И вот уже на очередной аспирантской конференции, где поневоле приходилось просиживать все субботы, Шеф торжественно продемонстрировал набор диапозитивов, выпущенных, как он выразился, «точно по плану». А ему, как участнику этого «важного для кафедры проекта» (так высокопарно выразился Шеф), тоже достался набор, оформленный в виде книжечки, где в ячейках полиэтиленовых страниц размещались отдельные кадры диапозитивов. Не дожидаясь, когда Шеф закончит речь об этом кафедральном «успехе», он просмотрел с десяток слайдов и вдруг обнаружил, что часть этой книжонки составляют его собственные снимки, сделанные еще в ординатуре к докладу по лекарственной аллергии. А открыв последнюю страницу, он, к своему удивлению, обнаружил и список «авторов», которые якобы сделали эти фотографии. Почувствовав, что задыхается от бешенства, он повернулся к Доценту, сидевшей рядом, и спросил возмущенным шепотом:

– Это что за авторы вдруг объявились? Тут же все мои слайды!

– Это слайды кафедральные, – прошипела Доцент в ответ, – сняты они в клинике, и Шеф распорядился их отдать фотографам из Медучпособия для работы.

Доктор, вспомнив, сколько времени он потратил на это занятие, хмуро и обиженно возразил:

– А хотя бы разрешения у меня, как владельца этих снимков, нельзя было спросить? Я ведь дал вам копии для занятий со студентами, а не для того, чтобы какие-то жулики (имея в виду фотографов) на них наживались!

Доцента явно покоробило это злобное «жулики», и она язвительно спросила:

– Это кого вы имеете в виду? Шефа?

– Ну, уж, конечно, не Шефа, – опешил Доктор, – а этих гадов, что вместо меня авторами подписались.

– Пустяки какие, – успокоилась Доцент, – главное, что кафедра выполнила важную работу.

А затем добавила:

– И вообще, нужно быть скромнее.

Доктор не стал продолжать этот бессмысленный спор, а вспомнив свои размышления о «кафедральном рабстве», неожиданно выдал экспромтом:

– Боясь превратностей судьбы, сидят на кафедре рабы! И очень СКРОМНЕНЬКО сидят, лишь на хозяина глядят…

Доцент обиженно поджала губы, ничего не ответив. Она-то понимала, кого имеет в виду Доктор. Но к счастью для него, решила не рассказывать об этом Шефу. Ибо чувствовала себя по отношению к Доктору виноватой. Ей до сих пор было неловко, что Доктора не включили в число авторов доклада по испытаниям нового препарата в отделении для астматиков. Тогда, будучи ординатором, он вместо нее целый месяц проводил исследования с препаратом да еще неделю писал итоговый отчет и готовил иллюстрации. А она, воспользовавшись всеми полученными данными, объявила Шефу, что Доктор помогал лишь в оформлении работы, изготовив слайды. Но, как говорят, шила в мешке не утаишь! И Доктор вскоре узнал всю правду: вначале от Заведующего, а позже и от своего приятеля Дагестанца, который, сидя позади них и слушая эту перепалку, решил его вовремя предостеречь…